С чем же приходит Starbucks в Россию? Кофейный гуру Говард Шульц уже давно и раз и навсегда все сформулировал. Во-первых, кофейня — это «третье место»: не дом и не офис. Городскому жителю давно требовалось место для полноценного каждодневного общения. В барах шумно и полно подвыпивших, в ресторанах — дорого. В кофейню люди приходят посидеть и пообщаться, тем более что кофе — напиток социальный. Во-вторых, хороший кофе — это «доступная роскошь». Простой служащий вполне может позволить себе чашечку напитка, сваренного из лучшего в мире сорта. И на полчаса уйти от серых будней в экзотику, ибо одни названия сортов чего стоят: эфиопский «йиргачефф», мексиканский «марагожип», индийский «малабар»… Напиток передается из рук в руки (counter-service — «обслуживание через стойку») — от бариста, который его сварил, клиенту. Это не только дань демократизму, а еще и знак персональной ответственности «производителя» за продукт. В-третьих, кофейня — это кофе, кофе и еще раз кофе. Все, что мешает варить хороший кофе и потреблять его, — безжалостно отметается. Курение в заведении под запретом: дым перебивает аромат кофе. Горячая кухня отсутствует напрочь: кофейные зерна легко абсорбируют посторонние запахи. Из еды — лишь несколько позиций в виде сэндвичей и салатов. И никакого алкоголя, даже в виде добавки в кофейные коктейли.

Немаловажная деталь: в отличие от большинства крупных общепитовских сетей, Starbucks росла отнюдь не на дрожжах франчайзинга. «Франчайзинг — запрещенное слово у нас в компании», — любил повторять в интервью Говард Шульц, не желавший, чтобы между компанией и ее клиентами появлялись франчайзи, которых трудно контролировать. Практика подтвердила правильность этого подхода. 1991 год был единственным, когда конкурент (сеть Gloria Jean’s) обошел Starbucks по числу кофеен — как раз за счет франчайзинга. Но не удержал лидерство именно из-за того, что не смог выдерживать стандарт качества кофе. Собственные средства, средства портфельных инвесторов и триумфальное IPO 1992 года — вот за счет чего развивалась Starbucks.

С чем же поджидают грозного конкурента российские кофейщики? В конце 1990-х у нас многие оказались под впечатлением от успехов американского гиганта, поэтому Starbucks стал той гоголевской «Шинелью», из которой «все вышли». Джерри Рудицер, открывший в 1996 году на Кузнецком мосту в Москве первую в России кофейню («Кофе Бин»), не скрывает, что в деталях скопировал формат. «Зачем придумывать что-то свое, когда перед глазами — прекрасный образец для подражания?» — делилась как-то с автором Анна Матвеева, владелица (ныне с приставкой «экс») другой сети — питерской «Идеальной чашки».

страница: 1 2 3 4 5 6 7